Слава сидит за столом, его плечи напряжены, глаза неотрывно бегут по чёрным букашкам типографского шрифта:
— Веня стоял, держась за трубу, на красной черепичной крыше отцовского дома и смотрел в сторону моря.
Сизовато-черное облако левее мыса
Улукул, на норд-норд-ост от входа в
Севастопольский залив двигалось вправо,
рассеивалось и пропадало. Больше ничего
на море не было…
Слава шевелит
губами, пробуя, как перекатываются на
языке незнакомые пока названия: Улукул,
Севастополь. Эти названия так прочно
войдут в его будущее, словно он родился
не в Тюмени, а прямо на крымском побережье,
и всю жизнь бегал среди загорелых
мальчишек, которым посвящены почти все
его повести.
И автор книги, так
поразившей юного Славу, — Сергей
Григорьев, и сам Владислав Крапивин
родились 14 октября, только с разницей
в 63 года. И оба будут любить такое далёкое
и такое всеобъемлющее море, любить детей
и любить силу слова.
Вернёмся к нашему читающему юноше,
Славе Крапивину. Из каких мгновений
детство так прочно вплетается в него,
что он через всю свою взрослость и
разумность несёт мальчишечье любопытство,
азарт к приключениям и видение ребёнка
как глубокого, ответственного,
сложносоставного человека?
Дети и море. Дети и фехтование. Дети
и взаимовыручка.
Где сокровище ваше, там будет и
сердце ваше.
Сокровище? Осколки старинных
колонн. Крабья клешня. Ракушки и камушки.
Настоящие, истинные сокровища любого
мальчишки в Севастополе.
И дети. Дети, которые могут спорить
и ненавидеть. Дети, которые могут защитить
слабого и выйти в море. Дети, которые…
Да просто вот прямо сейчас откроем
любую книгу Владислава Крапивина.
«Мальчик со шпагой». Или тот же «Оруженосец
Кашка». Или — «Колыбельная для брата».
И столько их, что сам автор признавался:
сбился со счёта, не помню точно, сколько
книг. И в каждой — мальчишечьи мечты,
внимательные, всё подмечающие глаза,
сердца, которые так легко ранятся и так
крепко умеют дружить и любить.
Нам всем нужно хранить в себе этот
огонёк из прошлого. Хотя почему — из
прошлого? Вот эта тётенька, сидящая
рядом в метро, — это та самая
девочка-подросток из глубины Великого
Кристалла, правда же? А дяденька, замерший
перед витриной с лего-наборами — это
он, Славка с площади Карронад, нашедший
свою мечту вот в этот самый миг. И вот,
и там тоже — мы все, такие взрослые, так
глубоко прячем в себе свободных, добрых,
верящих в чудо детей.
А потом берём в руки книгу Владислава
Крапивина — и ребёнок вырывается из
темницы души, он уже в пути, он на
побережье, в его руках — шпага, за его
спиной — друзья.
И возможно — всё.
Текст: Виктория Грекова