Екатерина Блынская — поэт и писатель,
лауреат международного литературно-музыкального
конкурса «Фермата». Дипломант
Всеславянского литературного форума
«Золотой Витязь». В этом году вышла ее
книга для детей «Я буду помнить» о
вторжении в Курскую область в 2024 году.
Об этой книге и о том, как сохранять
историческую память «Костёр» поговорил
с автором.
- Повесть основана
на реальных событиях курского вторжения
августа 2024 года. Как вы узнали об этой
истории? Что стало тем самым толчком,
после которого вы поняли: об этом нужно
написать именно для подростков?
-
Об этой истории я узнала потому, что
была свидетелем этих событий. У нас в
Курском приграничье был дом моей бабушки
и наш дом, который мы купили в соседнем
селе, ближе к реке Сейм. В общем и целом
я хотела описать историю тех ребят,
которые действительно во время вторжения
оказались в ситуации «спасай себя сам».
Важно было сделать героями именно детей,
потому что о взрослых пишут другие, а
меня волнуют дети и подростки. О них не
пишет никто. Будто их там не было. А они
там были и им очень нужно знать, что
недаром они прошли этот нелегкий путь
и стали сильнее.
- В аннотации
сказано, что дети остались одни перед
лицом беды, к которой никто не был готов.
Как вы, как автор, решали для себя
этическую задачу: как рассказать о
страшном, не травмируя читателя 12+, но
и не приукрашивая реальность?
-
После выхода книги я прочла две прекрасных
повести советской детской писательницы
Софьи Радзиевской «Болотные робинзоны»
и «Остров мужества». Там автор без
лукавства и адаптации говорит об очень
серьёзных вещах без страха кого- то
травмировать. Если советским писателям
можно было говорить о мужестве, совести,
взаимопомощи, товариществе – почему
нам нельзя? Эти понятия зачастую связаны
с преодолением страданий и физических,
и моральных. Разве не этим силен человек?
Не сломаться в чрезвычайной ситуации,
выжить и стать лучше. Это лучший завет,
который можно получить от детских
писателей прошлого. А приукрашивание
реальности, сейчас, наверное, тоже
считается одним из продуктов общества
потребления. Так вот я решила обойтись
без него.
- Вы пишете о том, как
дети вспоминают «язык, на котором
говорили деды». Это метафора исторической
памяти или в книге есть конкретные
элементы фольклора, диалектов или старых
семейных традиций, которые помогают
героям выжить?
- Нет, именно в этой
книге нет отсылки к семейным традициям.
Тут просто просыпается в ребятах какая-
то внутренняя сила, стойкость, бесстрашие,
ответственность. Только исключительно
благодаря обстоятельствам, в которые
они попали. А как иначе могут вести себя
дети, которые хотят жить и побеждать
свои страхи и недостатки? Только так.
-
В книге упоминаются очень конкретные
и страшные детали: минные заграждения,
дроновая охота, растяжки и «лепестки».
Приходилось ли вам консультироваться
с военными, саперами или жителями
приграничья, чтобы технические детали
были достоверными?
- Подготовка
к военным действиям велась на моих
глазах и на глазах моих детей, так-то мы
с «солдатиками в лесу» пару лет бок-о-бок
прожили. Я всегда пишу о том, что знаю,
что вижу. Если не знаю – не пишу. И
консультантов нет у меня. Если надо
найти информацию я еду и нахожу, руками,
ногами.
- Ваши герои — дети, которым
пришлось мгновенно повзрослеть. Кто из
персонажей дался вам сложнее всего с
психологической точки зрения? Был ли у
них реальный прототип?
- Конечно,
прототипами стали мои дети, которые с
детства играют в рыцарей Круглого Стола,
а сам стол живёт у нас на кухне. Маленький
сэр Ланселот, это мой сын Георгий,
которому скоро десять, наверное, больше
всего оказался похож. Его эти вздохи
«О, Господи!», медведь Хренушка и
рюкзак-коровушка часть нашей жизни и
сегодня. Старшая дочь Соня, которой
скоро исполнится 23, действительно такая
по характеру. Она вообще имеет на младших
больше влияния, чем я, они все в детстве её называли «няня». Сэр Перси, моя младшая
дочка Вера, она изображена такой
«девочкой- девочкой» хотя в жизни это
ядерная и очень характерная особа. Но
все же имеет страсть к нарядам. Сын Иван
стал прототипом Грэмора. Это мальчик-дед,
который все на свете знает и бубнит, а
ещё делает жизнь других сложнее. Сейчас
ему четырнадцать и он первый после папы
в семье.
- В описании звучит тема
«ответственности за младших». Как вы
считаете, что происходит с психикой
ребенка, когда привычная иерархия
рушится и он сам становится «старшим»
для тех, кто еще слабее?
- Да ничего
не происходит. Возврат к нормальной
традиционной семье, где старшие нянчили
младших и это не было каким- то «странным
поведением» и никто не кричал «Ай, украли
детство у ребенка!». Да, если честно,
братство и сестринство в его здоровом
виде это основа будущей спайки, ведь
братья и сестры нечасто сейчас дружат
в семьях, где их мало. Многодетные семьи
часто сохраняют клановость, это модель
мира для ребенка. И я вижу, как мои дети
в этой модели радостно живут, дерутся,
ругаются, обнимаются и ревут, когда
волнуются друг за друга, но всё же с
трудом могут жить раздельно.
- При
работе с такой тяжелой темой автору
тоже нужна внутренняя опора. Что помогало
вам не выгорать эмоционально, пока вы
писали о детях на войне?
- Я довольно
долго пишу о войне и чувства выгорания
не знаю в принципе. Наверное, мне ещё
помогает то, что параллельно с книгами
о войне я выпускаю книги о любви и
отношениях.
- Название «Я буду
помнить» звучит как обещание. Обещание
чего? Жизни, памяти о потерянном мире,
мести или сохранения человеческого
достоинства?
- Я думаю, ребенок,
вооруженный девизом «Я буду
помнить», вырастет хорошим, справедливым
и умеющим делать выводы взрослым. Ничего
в этой жизни нельзя забывать. Ни плохое,
ни хорошее. Ничего. Надо помнить всё:
это наше духовное содержание. А лечение
душевных травм или зарабатывание добра
добром делает нас немного ненастоящими.
Всё должно идти от сердца.
- Какими,
по вашему замыслу, должны выйти читатели
из этой книги? Вы хотите их напугать,
чтобы показать ценность мирной жизни,
или, наоборот, дать им пример невероятной
стойкости?
- Я всего лишь хотела
сказать, что чтобы ни происходило,
русского человека сломить нельзя. Внутри
нас мы это знаем. Но иногда за всю жизнь
не представиться случая это проверить.
Вот вам и случай. Ведь что такое стойкость? Это роскошь подняться над своими
слабостями, победить в себе труса и
ощутить счастье труда, боя и важного
дела. Не каждому это дано. Но тот, кто
испытал это счастье, живёт не зря.
-
Сейчас тема защиты исторической правды
и памяти звучит очень остро. Какую
главную мысль о памяти вы хотели донести
до современных школьников, которые
привыкли к быстрому контенту и могут
не знать о событиях в приграничье?
-
Я бы хотела, чтоб ребята, которых мало
волнует чужая жизнь, заглянули туда, где
не смогут побывать никогда. Сравнить,
сделать выводы и удивить самих себя,
что и они смогут «если что», раз эти
смогли. И ещё, что детская память может
стать опорой для целой огромной будущей
жизни. Стать отправной точкой пути
героя, а не злодея. А кто хороший, кто
плохой человек уже будет решать сам,
разобравшись со своими базовыми
настройками.
Текст: Ирина Лисова