Представь обычный день. Ты с друзьями во дворе катаешься на велосипеде или сидишь дома, строишь крепость из подушек. Вдруг раздается громкий пронзительный свист. Что ты сделаешь? Наверное, испугаешься, посмотришь на небо и закроешь уши.
А дети в городе Шебекино
знают: когда слышишь свист, нужно не
просто испугаться. Нужно упасть на
землю, закрыть голову руками и отползти
в безопасное место. Для них это не игра
в войну. Это их обычный вторник, или
среда, или пятница.
Мы привыкли думать, что
дети войны — это страницы в учебнике
истории. Это наши прабабушки и прадедушки,
которые в сороковые годы прятались в
подвалах от бомбежек, делили один кусочек
хлеба на всю семью и учились читать при
свете коптилки. Мы читаем об этом и
думаем: «Какое счастье, что это закончилось.
Нам такое не грозит».
Но война — это не только
прошлое. Она умеет возвращаться.
Я сейчас нахожусь совсем
рядом, в приграничье. И я вижу этих детей.
У них есть имена, фамилии и любимые
игрушки, которые остались в домах, куда
иногда нельзя вернуться. У них есть
глаза. Если заглянуть в них, можно увидеть
не озорные искорки, а огромную недетскую
усталость. В этих глазах нет детства. В
них только страх и слишком взрослые
знания.
Самое страшное в этой
новой войне — это голоса. Я слышу их в
рации. Тонкие, звонкие, срывающиеся от
напряжения детские голоса. Мальчишкам
и девчонкам по десять, одиннадцать,
двенадцать лет. Они не учат в школе стихи
про маму и не спорят, кто будет первым
играть в приставку. Они запоминают
команды, которые нужно передать в рацию.
Они не боятся темноты, потому что темнота
— это ещё не самое страшное. Самое
страшное — это свет, который может
означать прилёт.
И я слышу их голоса. В
рации. Детские голоса. Тонкие, звонкие,
испуганные. Они дублируют команды. Они
делают работу, которую должны делать
взрослые. Потому что взрослых не хватает.
Потому что взрослые на передовой. А дети
— здесь, в тылу, который тоже стал
фронтом. И они не могут просто сидеть и
ждать. Они хотят помочь. Они хотят спасти.
Они хотят, чтобы кто-то услышал их тонкий
голосок и ушёл с той улицы, по которой
через минуту прилетит.
Они делают работу
взрослых. Они хотят спасти своих мам,
пап, соседей. Они кричат в рацию, чтобы
предупредить: «Уходите! Сейчас бахнет!»
Послушай эти слова.
«Бахнет», «прилёт», «осколок», «двухсотый»…
Страшные, тяжелые слова, которые не
должны знать дети. Но они их знают. Они
живут с этим каждый день и каждую ночь.
Зачем взрослые ведут
эту борьбу? Ради этих самых детских
голосов. Мы воюем для того, чтобы эти
голоса замолчали в рациях. Это звучит
странно, но это правда. Мы хотим, чтобы
дети перестали быть связистами и
спасателями. Мы хотим, чтобы они снова
стали просто детьми.
Чтобы они смеялись так
громко, что закладывает уши, а не кричали
команды в эфир. Чтобы они играли в
догонялки, а не учились падать на асфальт.
Чтобы они боялись только выдуманных
монстров из компьютерных игр, а не того,
что за окном. Чтобы они никогда не знали
слова «прилёт». Чтобы они просто жили.
В тепле, в безопасности, с мамой и папой
рядом.
И наша с вами помощь —
это не просто слова сочувствия. Это
реальный шанс. Шанс на то, что взрослые,
которые защищают их на передовой, получат
всё необходимое — от теплой одежды до
приборов, которые видят опасность в
темноте. Шанс на то, что они смогут
защитить этих детей. И шанс на то, что
взрослые вернутся домой живыми.
Детство не должно слышать
сирены воздушной тревоги. Оно должно
пахнуть яблочным пирогом и свежей
травой. И мы должны сделать всё, чтобы
так оно и было.
Текст: Руководитель
проекта «Курсы тактической медицины»
с позывным «Латыш».